Светлана Горобченко, мама Варвары Горобченко, о допинговом деле дочери:
«Апеллировать я не буду, потому что вся эта история была очень травматична для моего ребенка, продолжать ее не хочется, это нанесет лишь травму сильнее. Тем более в РУСАДА вообще не учитывали, что она несовершеннолетняя, защищенное лицо. То есть сама она не могла ничего по своей инициативе сделать.
Мы предоставляли документ, что это не она, а другое лицо принимало препараты, и в организм спортсменки случайно попали следы. Но почему-то приняли сторону Валерии Сергеевны Герман из РУСАДА, которая вела расследование. Никаких доказательств, что у Вари были эти таблетки, она не представила. Просто говорила — такого, как вы говорите, быть не могло. Чисто эмоции. Никаких документов, не был проведен опрос спортсменов, которые находились с Варей в одном зале на соревнованиях, в одной комнате по сути, в поезде, в котором все ехали на соревнования.
Герман рыскала по соцсетям, выкидывала то, что ей не нужно, оставляла только то, что нужно. Отдел расследований пришел к однозначному выводу, что виновата я, а не дочь. Это не устроило Герман, она сделала опять все по-своему, поэтому заседание оттягивалось на долгий срок.
Моя дочь в принципе не пьет таблетки, не лезут они в нее, организм такой. Только растворы ей давала. Поэтому Варе нанесли большую травму, она знает, что ничего никогда не пила, что произошла несправедливость в чистом виде. И подавать апелляции я не буду — пусть она это забудет и оставит позади. Дальше я не пошла только из-за ее морального состояния. Карьеру мы и так закончили полгода назад, теперь надо учиться в институте.
И еще нам не повезло, что это заседание прошло после слушаний по делу Камилы Валиевой. Они переносили, затягивали, и я поняла, что они ориентируются на решение по Камиле. Когда я услышала, что Валиевой дали четыре года, то поняла, что нам будет не меньше.
Да, в пробу препараты попали каким-то образом. Я доказывала, что таблетки были куплены моей мамой, предоставляла фотографию, что у нее в аптечке все это есть. Но не хочу сильно вдаваться в подробности. Просто на заседании РУСАДА не было доказательств, что Варя именно принимала. Все сошлось на том, что обнаружено — значит, принимала.
Когда речь идет о защищенном лице, то доказывать вину должны как раз они. В нашей стране на это даже не обращают внимание. На мой взгляд, так не должно быть.
Я недосмотрела, упустила, допустила произошедшее, да. Но это только моя вина. Просто она выпила из стакана, где уже были таблетки растолчены.
Тот же сибутрамин содержится в редуксине, который люди в возрасте принимают для снижения холестерина. Варя не могла его принимать, так как вес у нее был стабильный. Это видно по диспансеризациям два раза в год, по фото и видео. Если бы она его принимала, то наверняка бы весила не 58-59 кг, а гораздо меньше.
Мы числились в Волгограде, в Школе по зимним видам спорта, нашим официальным тренером была Светлана Хаблова. В «Ангелах Плющенко» мы были на сборах на коммерческой основе. Когда у нас забрали пробу — это произошло на соревнованиях на призы президента ФФКМ в апреле 2023 года — нам объяснили, что соревнования под эгидой федерации и государства для нас закрыты. В волгоградской школе нас перевели в платную группу на коммерцию, а в соревнованиях мы участвовали, в которых могли — не под эгидой ФФККР, там, где они проводятся на взносы. Поэтому я не могу понять, откуда такая шумиха на тему «Ангелов Плющенко». Мы туда впервые приехали в 2022 году, но приезжали наездами, месяц там — месяц здесь. Соревнования все были в Волгограде, мы туда ездили.
Только я сопровождала свою дочь, в том числе на соревнованиях, где брали пробы. Мы, кстати, на том турнире набрали 109 баллов, а на предыдущем — на 15 больше. Прекрасно видно, что эти препараты ей не нужны.
Здесь они совершенно ни при чем. В этот момент именно я же была с дочерью. Естественно, никогда на сборах у Плющенко нам никто не говорил: «Выпей такое лекарство, вам поможет». Не знаю, как можно здесь обвинять тренеров академии».
